Паша не понял про лечение, но уточнять не стал. И вот месяц тому лечение стало неизбежным. Леха с Петой несли ножку, в ней весу пуда четыре, такая профильная железина, плавно закругленная вверху. Они ставятся по бортам забоя, сверху кладётся на них и в них огнива, крепится хомутами на болты, получается круг, его уголками соединяют с предыдущим и в круговую перекрывают досками по- шахтерски затяжками, ограждая от падения породы. Грунт выработки не паркет элитных гостиных, а и там спотыкаются, ямка, а может, камень под ногу – и Пета хроманул левой, ножку выронил из руки, он шел сзади, несли не на плечах, в опущенных руках, ножка изгибом у Петы вырвалась и пошла клониться, выворачиваясь к грунт. Леха от нежданки такой тоже выпустил свой конец, металл застремился вниз, собирая складкой штанину сапог и кожу под ними, хорошо, ступня не попала. Ну и выдал Леха такие словесные пассажи, где «козел» звучало как нежный эвфемизм слову из лексикона Никиты Сергеевича в адрес художников и скульпторов.
Павел готовил приямок под ножку, услышал рев, обернулся, они метрах в восемь – десять. Леха сидит на левой ноге, нянчит отставленную правую. Паша из виду выпустил Пету, он на окраине света, а летящий в Леху топор хорошо разглядел. Где Пета его успел взять, непонятно, хорошо, что он отнюдь не Чингачгук, топор летел, крутясь беспорядочно в обеих плоскостях. Леха с пузком, не шибко проворен, а в данный момент как хороший боксер унырнул от летящего оружия, упал топор, ставший орудием мщения, звонко залязгал по породе лезвием. Лукич был ближе и понял, что этим не ограничится. Когда Пашка подбежал, бригадир уже выкрутил лом из рук Петы и держал его своими клешнятыми за грудки, собрав в ладони всю рубаху от ворота до подола. Он сам в рубашке, жарко при работе, рукава засучены выше локтей, буграми и длинными холмами пучились мышцы, волосьем крытые. Пета искажен лицом, глаза по-крысьи краснят отсветом светильника бригадирского.
– Ну все, парень, придется тебя лечить по-шахтерски, иначе ты кого-нибудь убьешь и сам под вышак пойдешь.
Ловко и быстро перехватил правой Петра за ремень штановый, тот приподнялся, повернулся и уже лежит на спине, каска упала с головы, фонарь выскочил из зацепа, уткнулся светом в грунт.
– Леха, иди сюда, потом выть будешь, нога-то не сломана, надеюсь, да быстрее, а сам в наклоне держит лежащего:
– Ну-ка, давай, голубок, на живот – и рывком перевернул Пету.
– Пашка, держи ноги, а ты голову, я лекарство принесу.
Паша пока понять ничего не может, но послушно прижал ноги Петы к земле, стоя на коленях, прихромавший Леха сел ему на голову, и, диво, Пета лежал без
