Марья Мамонтова, рождённая в год смерти Ильича, на жатве, а записанная в загсе только в январе следующего, тысяча девятьсот двадцать пятого года, по занятости и безалаберности родителей и по этому их упущению ставшая почти на полгода моложе, к тридцать девятому году претерпела извечное волшебное превращение из гадёныша- утёныша в лебёдушку.
Играй, гармонь игривая
У Марии с Фёдором разница в возрасте почти двенадцать лет. Сейчас, в двадцать первом веке, такое непривычно, нынешняя молодёжь чаще женится близко по возрасту, а тогда, в тридцатые годы века двадцатого, а если вспомнить историю, то много раньше, муж почти всегда был изрядно старше.
Невзрачен Фёдор Конов: невысок ростом, худощав до худобы и взглядом неласков. Зато хваток в работе, ловок в драке — для селянина немало. Чем-то он зацепил же девку молодую. Чем? Опять прогал в воспоминаниях Виталия. Мария Васильевна однажды в разговоре об отце скупо обронила, что любила она парнишку Колю, позднее погибшего на войне. И сразу замкнулась, более о том ни разу не обмолвилась. Не развязанным получился любовный узел, а разрубленным. Коля ушёл на фронт, не познав женской любви, и исчез вовсе с лица Земли. Маруся вышла замуж не любя. Да, видно, стерпелось- слюбилось, а позже пришло настоящее чувство. Как бы ни было, а в тысяча девятьсот сороковом году, осенью, после обмолота зерна, они поженились. Три дня деревня гуляла, до изодранных мехов гармошек. А то ж полдеревни Мамонтовых вместе с председателем колхоза, и Фёдор не из последних работник. Грамотёшки всего-то у него классов пяток, так армия чему-то подучила, природный цепкий ум тоже выручал. Считал до грамма на трудодень, в случае обсчёта вытрясал душу из учётчика и счетовода. В этом же годе молодые уехали жить в Кородеево. Фёдору тесно стало в глухой деревушке. Родня женина шибко против была, колхоз препоны ставил, но в райцентре депо разрасталось, рабочие требовались неотложно, так и сложилось – уехали.
Тут кстати Виталию вспомнился смешной случай с его матерью, тогда тёмной деревенщиной, самой ею рассказанный.
