Не  зарекайся, не отре… кайся

«Открой,  аще  можешь,   сердца  твоего  бездну».

Гр. Сковорода

 Листок и ветер

Солнышко плескало смешливыми брызгами света, отраженными его новыми  сапогами. Весна, солнце и новехонькие кирзовые сапоги! Кто-нибудь когда-нибудь бывал ли счастливее, чем он, Пашка Зотов в данную, конкретную минуту? Уж вряд ли.

Мама с получки приобрела их для сына. Паша сразу и обул. Портянки давно научился наматывать, сосед, дядя Вова показал и Пашка быстро освоил. Байковое полотно окуклило ногу плотно, без складок, не сотрешь ступню и мозоли не вздуются при такой намотке, новая обувка приняла в жесткие раструбы голенищ сначала одну нетерпеливую ногу, вторую так же, в аккурат. И пошел мальчишка Белому свету хвастать обновкой и собой в ней. А на Свете, только соступи с крыльца барака теплынь, все тает и ручьи текут.

Надо же, как может солнце в черной кирзе отражаться, блескуче, до слезения глаз. Пашка выбирал место в тени, у стаек, где снег еще не осел, не подтек, ставил ногу, придавливал весом тела и потом любовался отпечатком. Четкий, видно все выступы, впадины и рубчики подошвы, даже следы гвоздиков, жаль только и в тени впечатыш быстро набухал водой, терял очертания.

Сапог оставлял ясный след на снегу, а событие такой же в памяти отложило, но в отличие от ненадежного снежного хранителя впечатала накрепко. И вроде рядовой случай, сколько потом он сапог износил, ан не забылось. Сошлось воедино малозначительное поврозь, в цельности получилась яркая картинка действа. Тогда он заканчивал пятый класс. Обновка, радость от нее и от жизни, весна года и весна жизни. Может, именно такими вот солнечными картиночками, без фальши и мути, вкипело барачное детство в мозг, сердце и душу, не расцепить, не расщепить.

Барак еще в прошлом году начали ломать. Он приезжал тем летом. И тогда был вечер, полы сняты, прошел по лагам до своей квартиры, стены пока целы, проем без двери, вот тут стояла его койка.

Безстекольно разинутый рот окна шумяще темнили разросшиеся тополя. Павел сидел на гнилой лаге, пил из горлышка дешевый «Вермут», курил и даже не думал ни о чем, с тоскливостью бездумье цепенило.