В темнушке нашелся кусок тонкой резины, Егор вырезал прокладку, намазал резьбу герметиком и закрутил гайку. Открыл воду, сухо, вымыл в ванной руки.
Катя стояла в дверном проеме, она в свитере, очень туго обтягивающем тело и в джинсах, тоже плотно облегающих бедра.
— Чаю попей или кофе.
— Некогда, Катя, идти надо.
Она закрыла ему проход.
— Нет, так я тебя не отпущу, да и поговорить надо.
— О чем?
— О нас с тобой.
— Не вижу смысла.
Лицо в предслезном состоянии.
— Егор, почему ты такой жестокий?
— Я не жестокий, я наоборот, тебя жалею, жизнь не хочу тебе ломать.
— Пойдем на кухню, кофе попьем, все обсудим.
Видя, что он не двигается, добавила, — ну, пожалуйста.
Пришлось уступить. Он сел в угол, приготовил себе кофе, молока на столе не было, спрашивать не стал, ложечкой размешал сахар, отхлебнул и закурил, блюдечко стояло на подоконнике.
— А ты на девять дней не собирала никого?
— Я на работе была, мы с подругой вечером помянули немножко. До тебя ж не дозвонишься.
Усмешка у ней получилась натужная.
— Прячешься от меня.
— Я не прячусь, не хочу повторения того, што было.
— Тебе я так противна?
— Да не в этом дело, в другом, я тебе объяснял.
— Скажи, я тебе как женщина совсем не нравлюсь.
— Опять снова да ладом.
— Нет, ты скажи все же.
— Нравишься, нравишься, ты молодая, красивая. Но я же помню тебя и маленькой девочкой, наверно, ты такой и осталась для меня.
— Но я давно уже не маленькая девочка, я взрослая женщина, — добавление было с горечью, — к сожаленью.
Она поставила руку на стол, оперлась на нее подбородком, сидела она на том месте, где сидел он в прошлый раз.
— Мне так плохо, тоскливо и одиноко. Пожалей меня.
Черные глаза стеклянно заблестели слезами. У Егора от жалости к этой, в сущности, одинокой женщине сердце сжалось в комочек. Он поднялся и положил свою тяжелую ладонь на затылок Кати.
Старательно укрепляемая непреклонность зашаталась.
— Катюша, все наладится в жизни, все будет хорошо, не надо отчаиваться.
Затылок сдвинулся под рукой и голова уткнулась ему в бок, Катя плакала.
Женские слезы – всегда испытание для мужчины.
— Ну, Кать, ну перестань.
