На крыльце ветер сразу доказал его правоту сильным порывом, колючие мелкие снежинки стеганули по лицам.
Не разговоришься при таком ветре, она успела только сказать, что зовут ее Леной, приехала она сюда к двоюродной сестре, но там никого дома не застала, а приехала она из поселка Знаменка.
Бывал там несколько раз Пахомыч, давно, правда, красивый тогда был поселок, в нем в те годы существовало какое-то небольшое производство, то ли теплицы заводские, то ли еще что. Стояло несколько пятиэтажек и пара рядов, зато длинных, одноэтажных двухподъездных домов, называемых почему-то коттеджами. Сейчас, скорее всего, поселок захирел, и люди в нем выживают, как могут.
В лифте она сняла большие ей перчатки, сунула их в свой карман и снова, как там, в тамбуре, дышала на ладошки, сложены они были опять ритуально.
— Высоко живешь?
— Не очень, на четвертом.
— Это хорошо, что невысоко.
— Почему?
— Да просто.
— Ну-ну.
В квартире Пахомыча тепло и тихо.
Если у Лены и была опаска, то она почему-то моментально исчезла в квартире. Пахомыч включил потолочный светильник.
— Разувайся.
Она тотчас скинула свои старомодные бурки, быстренько расстегнула куртку, выпросталась из нее, бросила на пол и уверенно пошла на кухню.
Когда, Пахомыч, разувшись и раздевшись, повесил в темнушку свою куртку, заодно и ее, поднятую им с пола и зашел в кухню, зажегши свет, Лена сидела на корточках у стены под окном и, вытянув руки, держала ладони на горячем простенке.
— О, хорошо! Замерзла я, дедуля, как комнатная собачонка, которую выкинули на мороз.
И в словах душевная боль, слабо спрятанная.
— Не диво в такой-то одежонке. Кстати, меня Егором Пахомычем зовут, а на работе просто Пахомычем.
— Пахомыч, а ты один, што ли, живешь? Где жена и дети?
— Жена померла около года назад, а дети взрослые, живут самостоятельно.
— И ты совсем-совсем один!?
— Выходит так.
— Бедненький Пахомыч.
— Не причитай. Давай-ка кофеем горячим погреешься.
Он включил электрический чайник, заполненный видимо через стеклянное окошечко наполовину.
— С молоком и лимоном любишь?
— А, не знаю, я только в пакетиках пила.
— Я тебя щас напою хорошим, а пока поставлю пельмени.
