— Ну как огурчики?
— Неплохие, но свои были бы лучше.
— В каком смысле свои?
— Со своего огорода.
— Ты хочешь свой участок?
— Хочу, да одной не под силу.
— Еще налить?
— Нет, спасибо.
— А што так?
— Боюсь рассопливиться.
— С двух-то рюмок?
— Я в этот день всегда вспоминаю деда своего, да и вообще.
Она смотрела в окно, взгляд влажно затуманен.
— Как-то у нас наперекосяк все пошло, ты не знаешь, почему?
Она перевела взгляд на него, туман в глазах сгустился.
— Наверно, мы слишком разные и не понимаем друг друга.
— Ну, не скажи, я стремлюсь тебя понять, я к тебе со всей душой, а ты… — не досказала, — а, наливай, пускай рассопливлюсь, все одно.
Свою она подняла сразу, как только Егор ее наполнил.
— За Победу, — перевернула рюмку над запрокинутым ртом. Закусывать не стала, вытерла рот щепотью и сразу заговорила.
— Вот ты мне скажи, для чего человек живет на Земле? Вообще для чего?
У Егора было немного времени обдумать ответ, пока хрустел огурцом.
— Для чего? Это самый трудный вопрос. Но только для неверующих, для христиан же ответ очень простой. Человек в краткой земной жизни должен приготовиться к достойному переходу в вечную жизнь.
— Што значит достойному?
— Ну это соблюдать заповеди Христа…
— Да ты не по-книжному, попросту скажи.
— Попросту – это не подличать, не завидовать, не осуждать, нести свой крест страданий. Помогать всем нуждающимся, даже недругам своим. Сказал же Иисус: «Благословляйте проклинающих вас».
— И есть такие люди, которые все это соблюдают?
— Про современных не знаю, но они обязательно есть, а вот в древности были великие святые.
— А кто мог подтвердить, што они так жили?
— Ну были же очевидцы, они описали их деяния.
— Ну хорошо, а атеистам для чего жить?
— Наверное, чтобы накопить богатства, а потом завещать осыпать себя мертвого золотом.
— Я серьезно спрашиваю.
— А я серьезно отвечаю, потому што не вижу для них другой цели. Вот живет человек, копит, гребет все под себя, а потом у него сосудик в голове лопается и все, он уже не гребет под себя, а ходит под себя.
— Ну это крайности.
