А про себя подумал, может это самый лучший выход из положения, надо обмозговать.
— Ну мы подумаем об этом.
— Думайте, только быстрее, когда долго думают, сделать не соберутся.
— Лен, а почему ты мне не рассказала про стычку с этим, как его?
— Про Соломату? А че там рассказывать?
— А он потом никаких претензий не предъявлял?
— Кто, Соломата? Да ну, он бздун, он только в толпе может, а так, чуть пугани, он и в штаны навалит.
— Какая ты все же грубая, когда я тебя перевоспитаю?
— Вот прочту все твои книги и тогда стану выражаться культурно.
— Будем надеяться. Значит, богатых ты не любишь?
— А кто их любит, они сами себя только и любят.
— Было время, когда никаких богачей у нас в стране не водилось.
— Ну, когда это было, может, вообще сказка?
— Какая сказка, я жил в той стране и все помню, прекрасное было время.
— Пагор, давай я щас доем и ты мне расскажешь о том времени.
-С удовольствием.
Так они и провели вечер. Пахомыч сидел в ногах у Лены, а она лежала на боку, но голову повернула к нему, горело бра на стене.
Он рассказывал, возвращаясь памятью и сердцем в те такие далекие года, что только память и могла достичь их и где еще чистая, незамутненная душа Егорки купалась в счастье беззаботного детства. Он рассказывал о пионерском лагере, где вечерами у большущего костра они пели «Взвейтесь кострами, синие ночи. Мы пионеры, дети рабочих».
И он тогда чувствовал себя частичкой пионерии Страны Советов. О сборе металлолома, как они приносили в огромную кучу железа во дворе школы старые сетки от кроватей и даже чайники, и утюги. И он тогда гордился, что и его труд вливается в созидательную энергию Родины. О друзьях-товарищах говорил, как они делили один пирожок с повидлом на переменках на двоих, с ними же ходил летом в походы. Рассказывал о бескорыстной дружбе, не омраченной меркантильными интересами, к деньгам они тогда относились полупрезрительно, детской душой прозревая их страшную и злую силу. Пахомыч забыл о том, что давно не курил, не до табака ему было, у него есть благодарный слушатель и надо было донести до него как можно больше информации о той удивительной стране, которая осталась в его сердце.
Рассказывал, как они ставили спектакли на сцене школьного актового зала, как готовили и выпускали «Комсомольский прожектор» и потом к нему стояла очередь желающих прочесть. Об учителях говорил, которые после уроков проводили факультативы, где все желающие с их помощью могли лучше усвоить трудный материал или более полно разобрать какую-либо тему, они засиживались допоздна и с неохотой расходились. Не забыл Пахомыч рассказать и о пионерском клубе, куда ходил вечерами несколько лет.
