Там он научился немного играть в бильярд и в настольный теннис, там же они устраивали различные викторины и конкурсы, а в выходные ездили за город изучать родную природу и отдыхать.
Безусловно, что-то он преувеличивал, в основном, хорошее, о плохом, которое, в небольших дозах, но всегда присутствует, не говорил, но это свойство человеческой памяти, не извращенной, а нормальной – запоминать хорошее.
Иногда Пахомыч наклонялся, чтобы посмотреть, не уснула ли Лена, но она не спала, глазенки посверкивали.
Наконец он спохватился, глянул на круглые настенные часы.
— Ого, первый час, ты, поди, устала слушать?
— Нет, нет, Пагор, ты так хорошо рассказываешь, я тебе внимательно внимаю.
Пахомыч усмехнулся по-доброму.
— У тебя получилось масло масляное. Внимать – это слушать с особым внимание, так раньше выражались.
— Ладно, не придирайся, я тебя слушала с особым вниманием. Ты счастливый, жил в то время. Скажи, а почему вдруг не стало Советского Союза?
— Лен, время позднее, спать тебе пора.
— Ну Пагор, еще чуточку, скажи все же.
— Ладно, вкратце, штоб ты суть поняла, а потом, если захочешь, прочитаешь об этом сама, у меня есть книги и статьи по этой теме, там очень толковые люди объясняют. Так вот, люди по природе своей жадны.
— А почему?
— Лен, мы с тобой в такие дебри залезем, до утра не выберемся.
— Ну и што.
— Не пойдет. Давай без дополнительных вопросов, позже об этом поговорим подробнее. Люди после грехопадения Евы и Адама стали смертны и страстны. Страсти – это духовные болезни человека, а жадность одна из сильнейших страстей, ее еще сребролюбием называют.
— Это от серебра?
— Да, так вот, всю историю человечество было обуреваемо этой страстью, она одна из основных причин всех войн. А тут вдруг возникло государство, где эту страсть посадили на цепь. Государство это живет и процветает, оно стало такое могучее, што победило всю Европу, пошедшую под кнутом Гитлера на нас войной.
— Это когда было?
— В Великую Отечественную, вы же проходили в школе?
— А, да.
Все трудящиеся мира смотрели с надеждой на Советский Союз.
— А че они у себя не поспихали буржуев.
