Их, баб, переворот в стране оглоушил сильнее мужиков. Им природой предназначено заботиться о достатке для своей семьи, для детей, им куда тяжелее нас. И я, проживший большую часть своей жизни, вместо того, штобы мудрым советом помочь и отвратить от греха, сам поддался греховной страсти. То есть я фактически виноват больше ее, потому што с тех, кто знает заповеди Христа, спрос больше, чем с незнающих. Грех этот мой и искупать его мне, да не так, как обычно делаю, помолюсь, покаюсь и вроде искупил все, нет, искупать придется страданиями. Ну што ж, я готов.
Но все же, интересно получается. С Машей столько лет прожил и ни разу не изменил ей, а ведь молодой был и многие нравились, а щас, когда свечка жизни чадит, догорая, кинуло в разврат. Все, теперь бежать надо от всякой бабенки. А Наташа? Она мне нравится. Так, может, и впрямь связать с ней жизнь? Ленка хочет этого, да и воспитывать ее легше вдвоем. Но смогу ли я стать ей парой в супружеском ярме? К тому ж, у ней есть стремление к богатству, а мне это противно».
Вот такими думами был занят Егор Пахомыч, возвращаясь домой молодцеватой походкой человека, сбросившего с плеч взгроможденный дорогой, но надоевший груз.
… А Наташа будто избегала его, через Лену передала, что уладила дело с родителем того паренька, которого якобы Ленка едва не изувечила. Пахомыч тоже как-то утих, события последнего месяца выбили его из колеи, к тому же начиналось лето, в цехе становилось душно, он уставал за смену, домой приходил вымотанный, ужинал, немного дремал, потом они или занимались с Леной или он читал исторические труды, иногда кропал свои статьи. Нередко они беседовали с Леной о русской литературе и истории, ее интерес был заметен, к книгам приохочивалась, но читала все подряд. Пришлось Пахомычу составить ей программу чтения, на его взгляд, систематизирующую процесс освоения мировой литературы. Еще он учил ее готовить его любимые блюда и вскоре она уже вполне сносно могла сварить борщ, освоила науку замешивания теста для пельменей и жарила беляши.
Минули еще дни, закончился учебный год. Мама Света за это время позвонила трижды, он с ней тоже пообщался. Сама Лена позвонила матери лишь раз и то под мощным давлением Пахомыча. Он купил ей путевку на первый сезон в спортивный лагерь и сам ждал лета, у него отпуск по графику в июле. Казалось, ничто больше не должно омрачить спокойное течение жизни Егора Пахомовича и его приемной дочери.
Однажды он пришел с работы, разулся и заглянул в комнату к Ленке. Она читала, но почему-то когда скрипнула дверь, быстро захлопнула книгу и убрала ее за бок от его глаз. Эта поспешность заинтересовала Пахомыча.
