Лена слушала очень внимательно, знать, волновала ее эта тема.
— Ты согласна с этим?
Неуверенно, — Да-а-а.
— Ну а тогда девушка, которая по-настоящему любит парня, должна пожертвовать своей любовью ради его счастья, если он отдал свое сердце не ей, а другой.
Ленка отпятила нижнюю губу для улучшения процесса обдумывания, потом произнесла, с сомнением.
— Да кто так сможет, — еще подумала, — не, никто не сможет, каждый будет стараться для себя.
— Вот! Христианство учит – молись за убивающих тебя, благословляй унижающих тебя. А сатана внушает – себя возлюби больше всех, к себе все подгребай, а соперницу изведи порчей. Чувствуешь разницу?
Промолчала, думая.
— Я не хочу, штобы ты читала такие книги, будешь читать, станешь сатанисткой. Я хочу, штобы ты выросла православной христианкой. Поэтому с этого дня ты должна начать читать семейную Библию, есть она у нас. Я не заставляю, но убедительно прошу, очень убедительно. Хорошо?
— Хорошо. А ты православный?
Он уже достаточно изучил ее, чтобы понять по ее вспыхнувшим лукавством глазам – сейчас будет подвох.
— Я не могу себя считать истинно православным, я только пытаюсь им стать, а это нелегко, не физически, а духовно.
— Но ты же столько книг церковных читаешь?
— Можно каждый день читать Евангелие, а жить совсем не по-христиански.
— Так почему я должна стать сатанистской, если прочитаю одну эту книгу?
К такому вопросу он готов.
— А вот скажи, бежать легше вверх или вниз?
— Конечно же вниз.
— Ну вот, вниз – это к дьяволу, чуть шагнул и ноги сами понесли, а вверх, к Богу идти трудно, карабкаться надо. Дьявол старается разбудить в человеке все самые подлые страсти: жадность, зависть, злобу, — он хотел добавить «прелюбодействие», но воздержался, — а Господь призывает человека быть щедрым, независтливым, незлобивым.
— Скажи, а в Советском Союзе в Бога верили?
Вот вопросик.
— Кто-то верил, кто сильно хотел, а кого-то отучили, тот не сильно хотел.
— А тех, кто верил, всех в тюрьму садили?
— Кто это тебе такое сказал?
— В школе.
— Да, учителя у вас.
Он хотел резко высказаться о современных преподавателях, однако крепко вошедшая в сознание заповедь «не суди, да не судим будешь» не всегда, но уже нередко притормаживала скороспелое суждение, тем более при ученице о ее учителях.
