— Ты што, гонишь меня?
Ответ как щелк бича.
— Да.
«У него, по-моему, уже гипертония начинается». – подумал Пахомыч, увидя наплывающие на щеки сына синевато-красные пятна, подумал, как о постороннем человеке.
— Эх, батя, а я-то хотел…
«Не надо пускать в сердце жалость, не тот случай».
— Я все сказал.
Костя начал закрывать кейс.
— «Бужоле» забери, пригодится.
Сын взял бутылку, сунул в свой изысканный портфельчик, с силой захлопнул крышку.
Ноги он втискивал в туфли, сминая задники, а Егор не предложил ему обувную ложечку, висящую рядом, на специальной обувной подставке, стоял, и смотрел, как Костя свирепо мял толстыми пятками дорогую кожу туфель.
Костя обулся и взглянул на него.
— Подумай, батя, ты же не прав.
— Все, иди, — и даже не посмотрел, как сын шел к лифту, сразу захлопнул дверь.
«Девки» его сидели рядышком на диване, Ленка прижималась к плечу Натальи.
Ему не хотелось говорить о сыне.
— Пойдемте кофе пить, — но придется, судя по выражению их лиц.
— Егор, мы все слышали, вы довольно громко разговаривали.
— Да, ну и прекрасно.
— Зря ты так с сыном, все же родная кровь.
Запоздало раздражение, но прорвалось.
— Нет, не зря. У нас с ним давно разногласия на этой почве, еще на заре этого подлого строя он уже продавал курсовые своим однокурсникам.
— Ну и што, учился зарабатывать.
— Наташ, мы с тобой уже говорили на эту тему и я тебе сказал, ты меня или принимай, какой я есть или…, — рвалось грубое слово, но он сумел найти эвфемизм, — корма об корму и в разные стороны. Я этот строй не приму никогда, ни при каких условиях. Нагляделся я на этих коммерсантов-кровососов до блевотины.
Ленка сидела притихшая, зыркала глазенками то на него, то на Наташу.
А высказалась позже, когда он успокоился и они втроем на кухне пили кофе с булочками.
— Пагор, я стану такой, как ты, я их, этих богатеев, тоже не люблю.
Наташа глянула на нее удивленно, а Пахомыч рассмеялся, довольный.
— Молодец, Лен, только, штобы противостоять банкирам и капиталистам, надо много знать, так што учись, как следует.
Зазвонил его телефон в спальне, тихо, но он услышал, потому что ждал звонка. И не ошибся. Напористый голос Кати, дочки, забарабанил в ухо.
