А Артур продолжал язвить.
— Но ты же все хапаешь, все работаешь, наверно, тебя прямо с работы и унесут ногами вперед.
Четко начинала складываться уже закономерная ситуация, когда Пахомыч спорил одновременно со всеми, поэтому он тоже привычно ужесточал свой тон и свои ответы.
— Не каркай, Артурчик, кабы мне вперед не пришлось тебя выносить и тоже ногами вперед.
А мужики наваливались лавиной. Александр: — Гляди-ка, оказывается, это он благодетель, да тебя завтра пнут и пойдешь за забор рассуждать, кто работодатель, а кто раб.
Ленька: — А че, Пахомыч, может, пора революцию делать?
Санька: — Пахомыч, про конуру ты загнул лишку.
Что-то и Артур говорил, косо раскрывая тонкие губы. Он сказал всем сразу.
— Тихо, вы мне уши раздерете. Я сколько вам говорил о том, што комбинат гонят к гибели, а все мимо уш, мимо душ.
Все замолчали, один Артур съехидничал: — Один ты умный, все видишь, а мы все дураки.
— Просто вы не задумываетесь, живете одним днем, как трава при дороге, солнышко выглянуло – воспряли, похолодало – поникли. Помните, я как-то нарисовал картинку, когда начиналась программа «Шесть С». Мужик бьется в предсмертной агонии, а ему ноги держат и покрывают ногти лаком. Мужик – это комбинат, а те кто держит и красит – владельцы.
Кто-то спросил: — Ну и што?
— Как што? Это действует частная собственность, притом незаработанная, а захапанная, халявная. Ну и сравнивайте с Советским Союзом, как тогда было и што теперь творится. Нас сократили до немогу, все льготы отняли, ни отгулов, ни доплат за работу в выходные нету, эта «шесть эс» довела до того, што ни запчастей, ни металла на ремонт, а компания на металлоломе миллиарды рублей заработала, зато полоски по полу цеха красим, таблички везде развешиваем.
Внезапно, как он всегда и появлялся, влетел в слесарку мастер технологов худой сухолицый Сергей Александрович Пусин.
— А вы че сидите, щас начальник цеха сюда нагрянет, он уже в корпус зашел?
Мужики поспешно начали подниматься, никому не хотелось попасться на глаза грозному начальнику, тем более уже пятнадцать минут как началась рабочая смена. До перерыва затягивали вручную трос на блочки в тоннеле. Трос толщиной с руку, жесткий и негнучий, в тоннеле темно и чуть не по щиколотку слой графита, вдобавок сверху сквозь крупную решетку иногда просыпается металлическая окалина, а она увлекает за собой ручейки графита, опускающегося на каски и плечи рабочих пылевым облачком.
Не перекур зашли в слесарку этого корпуса. Здесь тоже есть стол, лавка и стулья, чайник есть, к тому же здесь позволительно курить при открытой форточке и закрытой двери, иначе можно лишиться премии за курение в необорудованном месте. Мужиков пятеро: Санька молодой, Стас с Ленькой, Артур и Пахомыч.
