— А ты почему хромаешь?
Егор пока не мог найти правильную линию разговора с ней, он в раздвоении, это мешало.
В нем будто две волны сшиблись и от этой сшибки поднялась завеса брызг, а волны разбились на мелкие волнишки, которые бестолково вспучивались, шипя и пенясь.
Как большинство здоровых мужиков его возраста, то есть, как говорится, в самом соку, он ценил женскую и, тем более, девичью красоту и был непрочь пофлиртовать, только пофлиртовать. Это была одна волна, физиологическая. Но встречь ей сразу вставала другая – воспитание, вбитые в мозг с самого пеленочного возраста принципы, по которым взрослому мужику запрещалось даже взглянуть на молоденькую девушку как на возможный предмет вожделения. И эта волна была все же покруче, она снова сливалась воедино и одолевала противостоящую, подминала. А все оттого, что ее неожиданно начала подпирать еще одна, то самое сияние, невидимое, но весомо ощутимое, оно не позволит сердцу сбиться на животные страсти.
Вопрос застиг его в процессе борьбы волн, пришлось для сосредоточения переспросить.
— Почему? Как тебе сказать? В молодости по глупости случилось.
— А вы с Ильей все вместе работаете?
— Ну да, ты яблоко-то ешь.
Молодые зубы отхватывали от плода немалые куски и быстро перемалывали их, управилась она с яблоком споро.
Егор стоял рядом, опершись боком о подоконник, второе яблоко держал в руке.
— На и второе, — сказал, когда она проглотила последний кусок.
— Я потом его съем, ладно?
— Как хочешь. А ты здесь живешь?
— Да, в третьей квартире.
Она сказала, «в квартире», хотя все жильцы этого дома проживали в секциях.
— А почему все же сидишь здесь?
Он спросил просто для поддержания разговора, поэтому ответ и прозвучал для него потрясением.
— Мать выгнала, к ней Кузя приперся и они там… — дальше вылетело слово, пришедшее к нам из тьмы веков, употребляемое еще в берестяных грамотах Великого Новгорода и которым доныне грубые люди называют физическую близость мужчины с женщиной.
Но самое невыносимое то, что она произнесла его буднично и нестеснительно, будто оно являлось для нее нормальным, да наверное, так оно и есть.
Егора это слово из губ Юли покоробило так, что он быстро повернулся к окну, угнул голову вниз, захватил свою нижнюю безвинную губу зубами и яростно мотал шеей из стороны в сторону. Ей непонятна его реакция: «Ты че, Егор?»
