Крик привел в чувство Егора, уже набухающего гневом, но отнюдь не ее мать, закаленную в скандалах секционной жизни.
— Я те заглохну, я так заглохну, — и тоже заорала, но на других, низкогудящих частотах.
— Ку-у-зя-я-я! Щас Кузя выйдет, он разберется, — и снова загудела. – Ку-у-зя-я-я.
Кузя оказался отзывчив и буквально следом «нарисовался» в том же проеме, «нарисованный» мужик лет сорока с довестком ростом не мал, пожалуй, лишь чуть пониже Егора, а Егор имел метр восемьдесят пять, но шире, правда, не в плечах, а в талии, особо в передней ее части, об этом радостно возвещала синяя с темными потеками майка, туго обтянувшая шар пуза, она не была заправлена в черные трусы.
Кузя впечатлял массой тела, небритостью рожи и большими залысинами на темно-русой всклокоченной голове. Но был явно не боец, ибо масса его давно и необратимо одрябла, мышцы полных рук по-бабски обвисли, полногубый рот еще что-то дожевывал.
Он и вопросил весьма благодушно.
— Ну и че тут у вас за пожар?
— Да вот тут какой-то Егор на Юльку глаз положил.
— Так мы ему глаз этот вышибем, чтоб не ложил, куда не надо, — и зареготал утробно над собственной остротой.
Егор в это время еще раз оценивал противника.
«Сидел, но недолго, скорее всего, по «бытовухе» или «хулиганке», в лагере был не на высоте, перстни-то вон как попало наколоты, так, полуцвет, зато на свободе гонор раздулся, будто червонец отмотал за мокруху, любит помыкать слабыми, но перед сильными встанет и в рачью позу».
Таких ой как много знавал Егор в иные времена и умел с ними вести себя соответственно.
Кузя нареготался всласть и все так же благодушно посоветовал Егору.
— Земеля, ты в натуре дергай отсюда, пока я добрый и ниче тебе не вышиб.
Ну что ж, пора.
Егор сделал три четко впечатанных в доски шага, даже не прихромнул, шаги были с громким стуком каблуков, такие акцентированные шаги пугают слабоватых духом людей, очень близко подошел к Кузе, а у того жирные от пищи пальцы уже нервно то ли пытались вытереть жир об майку на животе, то ли просто не находили себе другого места.
Дальше началось само действо. Егор оттолкнул скользкие пальцы, не сразу, но ухватил натянутую майку за подол и закрутил ее в кулаке, сдавливая пузо, а второй кулак, ударный, предстал пред глазами Кузи, забегавшими, заметавшимися по глазницам.
