Кузю я не трогал, а выходит, надо было стегануть и за язык и за подлянки его. А ты не бзди, Илья, ты в стороне от этих дел, никто тебя не обидит.
Спускались по ступенькам моста.
— Так че, все же пойдешь?
Илья надеялся убедить Егора не ходить в его дом, не получалось и он явно расстроился.
— Должен, обещал.
Тогда Илья решил по другому себя хоть как-то обезопасить и с электрички свернул к пивбару, сославшись на похмельное состояние.
… На кухне пусто, а время семнадцать пятьдесят пять. В восемнадцать двадцать тоже никого.
На стук открыла Зинка.
— О, какие люди! Егор! Заходи.
Она на легком «взводе», улыбчива, «взвод» сгладил пагубные приметы пьянства, нынче красива даже в том же застиранном сарафане.
— Мне бы Юлю повидать.
— Юлю? Да ты заходи.
Пришлось переступить порог. Большая часть комнаты отгорожена занавеской, а здесь в малом пространстве только узенький столик слева и встроенный в стену шкаф справа. Она не отодвинулась и очутилась теперь рядом, улыбку, легкую, не открывающую губ, не отпускала с лица.
— Так где Юля?
— А нету.
— Как нету, мы договорились встретиться сегодня в шесть?
— Ну мало ли кто с кем договаривался. Она уехала в деревню к бабке.
Недоверие, вероятно, было ярко выражено на лице Егора.
— Не веришь? На, смотри.
Она быстро и резко подняла за низ занавеску. Егор успел промельком увидеть кровать, стол, еще что-то, занавеска упала вниз.
— Ну, видишь, нету.
— А што так срочно уехала?
— В школу же надо, учеба началась. Слушай, Егор, че тебе далась моя дочь, а? Ты в натуре хочешь ее тово, — она руками и бедрами сделала недвусмысленное непристойное движение.
Егор прикрыл глаза, чтобы сдержать бешено накатившее желание ударить женщину в улыбающиеся губы. И почувствовал чужую руку на ширинке брюк. Открыл глаза, Зинка уже впритык, задевает мягкими кочками грудей.
— Зачем тебе Юлька, за нее посадят, а за меня ниче не будет плохого, а будет только кайф.
На этот раз губы приоткрылись с ожиданием и в щели рта стали видны подпорченные зубы, особо неприятна подпорченность на фоне искусственной алости крашеных губ.
Желание ударить Егор унял, пришло время для злой иронии. Он резко отшиб ее руку вниз.
— А как же Кузя? Вдруг он появится и вырвет мне что-нибудь, может, даже то, што тебя особо интересует?
