— За окном висела в сетке, я про нее забыл, а тут вдруг глянул в окно и увидел.
— Годится, а то одна картошка уже в горло не лезет.
Выпили остатки из предыдущей бутылки и открыли «всякопожарную». Егор сжал в руке половинноналитый граненый стакан.
— Илья, а мы ведь так и не помянули Юлю. Давай выпьем за душу ее безгрешную.
Илья, сидевший опять на стуле и слушавший до этого с подобающим моменту печальным выражением, при последнем слове свел стиральную доску лобных морщин в несколько глубоких складок, нависших над бровями.
— Стой, стой, как это безгрешную? Насколько я знаю, церковь считает самоубийство смертным грехом.
— А я не согласен. Это просто слабость неокрепшей души человека, поставленного в непосильные для него условия. Это больше беда ее, чем вина. Разве не так?
Складки погнали волну морщин к волосатому покрову затылка, потому что ближе волос не было.
— Та-а-а-к. Вот теперь согласен.
— Ну тогда выпьем, чтобы Бог простил душу ее и взял в царствие небесное.
Проглотили, а закусывать пришлось все той же картошкой, которая, будь она неладна, все никак не кончалась, а селедку-то, оказывается надо было сначала почистить и порезать, что они и сделали, но позже.
Егор вспомнил вдруг и удивился, почему он раньше об этом не думал.
— Илья, слушай, а кто ее хоронить-то будет? Зинки-то нету.
Илья раскуривал сигарету, почмокал.
— Я утром слышал, говорили, што надо бабку известить.
— Так ты проследи, а то, может, помочь надо деньгами. Мне скажешь потом, хорошо?
— Ладно.
— Только не забудь.
— Не забуду.
Но Илью больше интересовала другая тема.
— Скажи-ка, Егор, а ты сам в Бога веришь?
Егор задумался, пуская дым в потолок.
— Ты для чево спрашиваешь, просто так или тебе это для чево-то надо?
У Ильи лицо стало почти трезвое, сосредоточенное, а глаза напряженно-неподвижные.
— Да, мне это нужно знать, для меня это важно.
Егор постарался стряхнуть с мозга хмельную хмарь и заговорил, четко выговаривая слова.
— Жизнь научила меня понять, што только живя не во зле, а в добре, человечество сможет выжить. А добро это и есть Бог. Конкретно сейчас пойти в церковь я пока не готов, но думаю, от простого осознания я приду к реальным делам во имя веры.
— Ты придешь, это точно. А как насчет греха?
