Илья вяло взял.
— Вздрогнули.
Посмотрел, как Илья выпил, потом и сам двумя глотками влил в себя водку.
— Вот, а теперь закуси и слушай. Я тебе не судья, у самого грехов как на той собаке блох, за один, в юности еще, по сю пору себя казню.
Илья слушал, потому что глаза его на миг остро взблеснули, а потом опять притухли.
— Но каждый грех, даже самый лютый, человек может искупить, пока он жив, пока у него есть воля.
У Егора какое-то вдохновение рождалось, он чувствовал, что надо Илью поддержать, уврачевать его больную душу, иначе он может все же решиться сам себя уволить из жизни.
— Ты говоришь, представил себя взросленьким и маму не старую, а ты теперь старайся вспомнить себя маленьким и вспомнить, как она оберегала тебя или вспомнить себя больным и мамочку свою около тебя, как она ночи напролет сидела у твоей постели.
Вот вспомнишь и раз и два, тогда вылетят из твоей башки всякие гадости, потому что совесть проснется. А если не вылетят, тогда выложи свое хозяйство на стул и отхерачь его топором.
После такой речи следовало закусить, Егор с удовольствием впился зубами в жирную селедку. Он вернул Илье надежду, это точно, тот даже выпрямился на стуле и потянулся за сигаретой, ну и слова подтверждали, следом произнесенные.
_ Вот как, почему же я сам до этого не додумался? Слушай, Егор, а ведь это отличная мысль, нет, но почему я сам-то не допер до нее?
Надо развивать успех, пока вдохновение не ушло, тем более, ему пришла на ум одна интересная идея.
— Потому што ты заклинился на одном. Теперь дальше. Каждую ночь перед сном вспоминай именно эти моменты, из раннего детства, я уверен, они и рукоблудие у тебя отшибут, обязательно отшибут. А штобы все это окончательно изжить, тебе надо найти бабенку, которая бы тебе очень, ну очень понравилась, чтоб ты просто возмечтал ее в постельку уложить, желательно, конечно, молодую, ну, относительно, они лучше возбуждают.
Оживал мужик прямо на глазах.
— Да где же ее найти такую, с моей рожей, которая кирпича просит?
— Ну, не скажи, у тебя очень содержательное лицо, умудрённое морщинами и жизненными невзгодами. О, кстати, вспомнил, на двадцать второй отметке сварная Танька работает, знаешь?
— Ну да.
— Как она тебе? Она не замужем, это точно.
— Ну-у, она не даст, шибко молодая и красивая.
