Трясущейся рукой сливал из трех бутылок в стакан, все же «надоил» себе на два пальца в стакане, влил в расхлопнутый не по посуде рот и блаженно прижмурился.
Егор наказал Илье, чтобы тот передал бригадиру считать его в отгуле, ему даже представить было невыносимо предстоящие расспросы, какие-то объяснения, он был бы рад вновь уйти в бессознательность, даже опять пьяную. Они и с Ильей-то старались не встречаться глазами, было стыдновато за вчерашние пьяные откровения.
Была у него мысль напиться еще и когда они вместе с Ильей вышли из этого не дома, а гнездилища порока. Ему казалось, что он алкоголем сможет хотя бы притупить непонятную боль где-то там, под кожей, внутри грудной клетки, какую-то саднящую боль. Но потом совесть привела в мозг мысль о семье, о том, что Машенька и дети, наверное, сходят с ума, не дождавшись его вчера вечером, и мысль о водке была с позором изгнана из пределов черепной коробки.
Он нагулялся до открытия пивного заведения, преизрядно размял кости в пивбаровской давке, выпил две кружки пива и поехал домой. Его супруга была, безусловно, встревожена отсутствием Егора, но еще и была крайне удивлена, увидев на пороге мужа помятым, с заклеенной щекой и в неурочное время. Она работала посменно и сегодня был у ней выходной.
Все понимающая Машенька и в этот раз всё поняла, когда Егор ей рассказал о событиях вчерашнего дня, конечно, оставляя за скобками некоторые детали, а иные причесывая. Она уложила мужа в постель.
— Усни, тебе надо хорошенько выспаться и все пройдет.
Она же не только все поняла, она еще и видела его какую-то подавленность. Он лег, но сна и близко не было. Пришла Катюшка со школы, вбежала с криком: «Папуля, ты че ли захворал?», но увидев лицо отца, попятилась и вышла.
У Егора действительно начинала развиваться хворь. Стоило ему закрыть глаза и сразу же под веками вставала одна и та же картина, открывал глаза и картина пропадала. Он видел Юлю, точнее, ее лицо с кончиками пальцев у нижнего среза щек, лицо наплывало и наплывало, всплывало в его воспаленные глаза, и в глазных яблоках сразу рождалась резь. Он подскакивал, шел на кухню курить, пытался читать, но как ни силился, не мог вникнуть в текст. День заканчивался и Егор со страхом ждал момента, когда придется погасить настольную лампу. Вот тут опять явилась мысль налить из стоявшей в холодильнике бутылки полнехонький стакан, жахнуть его залпом, тогда должен прийти сон-избавитель, он тогда спокойно опустит веки, как шторки и утром проснется в полном порядке. Его, подскочившего и быстро идущего из комнаты, в самых дверях перехватила жена.
