Егор Пахомыч думал о гримасах капитализма, при котором готовое, удобное и красивое здание может долго без пользы торчать среди жилых домов. А строили его быстро, спешили, знать, была цель, была перспектива. Здание, кстати, построили на удобном пятачке, где было бы разумнее и человечнее построить, например, детский городок, отгородив его от дороги живой изгородью из кустарника.
Видимо, конкуренция помешала хозяину открыть то, что он задумывал, а, может, какие-то махинации с арендой земли выплыли и затормозили дело. И вот молодой парень, скорее всего, нанятый на разовую работу, безо всякой страховки скидывает лопатой с крутой крыши нерастаявший снег, фасонисто встает одной ногой на низенькое, хлипкое на вид ограждение почти по самому краю крыши. Пахомыч переживает за парня, картинно рискующего, боится, что упадет парнишка с немалой высоты, а наниматели «кинут» его, да и вообще заплатят ли нормально за опасную работу, а что такое отношение частных хозяев и хозяйчиков является преобладающим в стране, он убеждается постоянно, беседуя с людьми.
«Господи, спаси и сохрани парня, не допусти беде случиться с ним» — мысленно молил он Бога о незнакомом ему человеке.
— Пахомыч, че там выглядываешь?
Ленка сияла чистотой лица и глаз, даже веснушки празднично отсвечивали в яркости весеннего утра.
— Да так, курю, садись.
Пахомыч, усевшись тоже, подвинул гостье бокал с темным, почти черным напитком.
— На, выпей натощак.
— Эт че такое, по виду как отрава.
— Пей, полезно, это отвар чаги, оздоравливает организм.
— Фу, противно – сморщилась всем лицом.
— Терпи, сказал же – полезно. А теперь ешь.
Себе Пахомыч положил в блюдечко немного салату.
— А ты че, все, што-ли? – спросила, уже доедая глазунью.
— Пост у меня.
— А-а-а, — неопределенно.
Аппетит у гостьи отменный, она подмела все, что было на столе.
— Наелась или еще што-нибудь съешь?
— Наелась, Пахомыч, спасибо.
— Ну тогда помой посуду и прибери со стола, а я покурю пока.
Удивлена, но принялась за работу, Пахомыч наблюдал.
