«Навыка, конешно, маловато в делах хозяйственных, но старается. И сообразительная, без подсказки находит, где што лежит, и че куда ставить».
Лена закончила приборку, вытерла руки о висящее рядом с раковиной на крючке полотенце.
— Ну, а теперь садись и порешаем.
Села, смотрела на него.
— Итак, ты хотела пойти к своей двоюродной сестре, попроведовать ее?
— Ага, прям заждались меня там.
— В смысле? Ты ж к ней приехала?
— Мало ли што приехала, просто охота было свалить из дому, осточертенели они все.
— Кто все?
— Ну, мать, дядька Степа, Вадька.
— Мать понятно, а кто такие дядька Степа и Вадька?
— Дядька Степа – материн сожитель, а Вадька – мой брат.
— А родной отец где?
— Да хрен бы его знал, где он, урод. Лет пять назад уехал сюда в город устраиваться на работу и пропал насовсем.
— Лена, нельзя так о родителях, нехорошо.
— Они б хорошо делали и я б тогда.
— Все равно нельзя. Ну ладно, семейное твое положение выяснили – значит, к сестре ты не рвешься?
— Вот именно, не рвусь.
— А в каком классе учишься?
— В седьмом.
— И как успехи?
— Какие успехи? У нас в Знаменке школу два года как закрыли, нас возят автобусом в Рунаково, а он то сломается, то бензина нету, а то учителя болеют. Считай, весь январь не учились, а потом морозы бахнули, опять дома сидели.
Она отвечала ему, а сама о чем-то напряженно думала, это было заметно по напрягшемуся лицу.
— Та-а-а-к. Ну тогда погости у меня денек, а завтра…
Ей стал понятен смысл следующих слов, но неприемлем и он их не успел сказать, потому что она стремглав рванулась к нему, он от такой стремительности удивленно сморгнул, а она уже у его руки, лежащей на колене, поймала ее в ладошки и обрызгивала горячими каплями слов.
— Пахомыч, миленький, оставь меня у себя жить. Я для тебя што хошь сделаю, только оставь.
Туговат стал Пахомыч на восприятие неожиданного, а у ней времени нет, судьба ее решается и надо повернуть решение в свою пользу, несмотря ни на что.
— Ну хочешь, я лягу с тобой, только не сразу, попозже, привыкну и лягу, лучше с тобой, чем с этим слюнявым дядькой Степкой.
Бывал груб Пахомыч, ох как бывал, так жизнь заставляла, вот как сейчас заставила, а иначе как реагировать на такое, что в сознание не вмещается, что мозг отказывается принимать, только грубостью ушибать в зародыше.
