Егор Пахомыч домой всегда идет неторопко, в отличие от пути на работу, утром он ходит стремительно, почти не хромая, как подстегнутый, обгоняя группки и отдельных работяг, привычка такая давно выработалась, ему нравится прийти пораньше, вскипятить воду, растворить в кружке пакетик порошка, называемого кофе, и сидеть на лавочке около слесарки с горячим напитком и сигаретой, в цехе еще тихо и покойно, есть время подумать, о чем думается.
Хромота у него небольшая, она и сейчас не помешала ему быстро пересечь шоссе, а движение здесь не слабенькое, особо в конце трудового дня, и почти взбежать по жухлой траве откоса. Здесь, убавив шаг и отдышавшись, он закурил, перешел по белым полоскам перехода еще одну дорогу, затем ему пришлось перейти и еще одну, с более редким движением транспорта и, наконец-то, двинулся по широкому неровно асфальтированному пространству, напоминающему скорее площадь, нежели пешеходный тротуар, между длинным пятиэтажным зданием с магазинами в нижнем этаже и павильонами да киосками напротив.
Стоял октябрь, уже не первые дни, но было тепло днем, Пахомыч снял толстую колпакообразную шапочку, сунул ее в наплечную сумку.
Близ подъезда, по разные стороны от дорожки, стояли две березки примерно одного роста, та, что по правую руку и ближе ко входной двери, уж почти вся облетела, редкие желтые листики придавали ей какой-то сиротский, скорбный вид, а другая стояла веселая, вся в листве, чуть только желтеющей.
Егор Пахомыч вышел из лифта, достал связочку ключей и уже вставил нужный в отверстие, но тут дверь отворилась, за порогом девчушка, с яростно-рыжими при электрическом свете волосами и при обилии конопушек во все широчайше улыбающееся личико.
— Пагор, я же дома, зачем ключ суешь?
Пахомыч совершенно неуправляемо тоже зашевелил губами предулыбно, попытался не допустить улыбку на свое лицо, но не смог даже в пределах неразомкнутых губ, они открылись и он ответно разулыбался.
— Да я так, по привычке.
Но строгости все же надо немножко напустить, потому он спросил: «Уроки-то сделала?»
Он вошел в свою двухкомнатную квартиру, начал расстегивать молнию куртки.
— Ой, да што ты меня, как маленькую контролируешь? Конечно, сделала. Ты лучше объясни мне, в чем причина вражды между Индутиомаром и Кингеторигом? Я не могу понять, они или Родину свою хотят от Рима освободить или за личную власть борются?
