«в эти дни, когда умножились ученики, произошел у Еллинистов ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей» («Деяние» гл.6. ст. 1.)
В апостольские времена и утаивали, и пренебрегали! О, род людской!
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Частная собственность, как наиглавнейшее орудие Зла постоянно ведет работу по растлению душ людских, и чтобы успешно противостоять пагубе нужен постоянный источник поддержания Веры. Душа обязана постоянно трудиться во очищение от всякой плотской скверны.
Для этого у ней есть прекрасный помощник – совесть.
«Она есть естественные скрижали завета Божия. Она указывает, что право и не право, что угодно Богу и что не угодно, что должно делать и что не должно делать; указав, властно понуждает исполнить то, а потом за исполнение награждает утешением, а за неисполнение — угрызением» (Святитель Феофан Затворник «Что есть духовная жизнь»)
Но, увы, слаб человек, по природе своей страстен и трудно ему постоянно себя обуздывать, тяжко ему себя ограничивать. Куда проще формально соблюдать церковные установления в той их части, где это не очень телесно обременительно, а в остальном жить в допустимую возможностями меру удовольствий плоти.
И в православной России шел этот процесс.
Если еще в XVII веке, во времена Раскола страна жила напряженной духовной жизнью, то уже в XIX она, жизнь духа, во многом скатилась в рутину, в косность, в обрядовость.
Естественно, все население государства не может быть подвижниками Веры, но хотя бы монахи, люди, добровольно взявшие на себя служение Богу, должны бы. Оказывается, вовсе нет.
В первой половине XIX века Святитель Игнатий (Брянчанинов) с горечью писал, что наблюдает в монастырях полное отсутствие монашеской жизни, отступление от церковных уставов, разброд и шатание. Он писал, что если представить монастыри в образе дерева, то увидится внешне большое зеленое древо, но гнилое внутри. В преподавателях семинарий и профессорах богословия видел тьму от неверия!
Святитель Игнатий один из Святых Отцов, труды коих составляют основу Святоотеческого учения.
Ему ли не знать нравы монастырские, изведавшему их изнутри.
Не зря в русской классике того века образ попа и монаха отображен иронично-насмешливо.
В РПЦ, не так явно, как на Западе, приглушенно, но все же шел процесс сращивания дворянства с духовенством, процесс шел необратимо и никем достойно не пресекаемо. Да и могло ли быть иначе в условиях официального признания православия государственной религией Российской империи.
Не зря же церковью руководили обер-прокуроры Священного Синода, лица не церковные, а государственные, иные вообще неверующие. Как тут не вспомнить слова Блока о Победоносцеве, бывшего им в оное время, который «над Россией простер совиные крыла».
