* * *
- Пойдём, мальчик, – сказала молодая полноватая медсе- стра, со вздернутым носиком.
- Ну, Глеб, иди.
- А ты скоро приедешь?
- Постараюсь поскорее.
- Смотри, я буду ждать.
Роман смотрел, как Глеб быстро двигается за медсестрой, они скрылись за поворотом коридора, но ещё был слышен ча- стый стук костыля по линолеуму пола.
… Поля сидела за компьютером, даже не спросила его ни о чем.
«Придется её заново научать любить сына».
Новогодние каникулы заканчивались, и съездить к Глебу Роман смог лишь в начале трудовой недели. Потом он приезжал в больницу два-три раза за неделю. Глеб сдавал анализы, и его осматривали специалисты. Роман привёз мальчишке большой том русских сказок и былин, подолгу, пока его не выпроважи- вала медсестра, сидел в палате, рассказывал о Древней Руси, о русском народе.
Поля съездила с ним один раз, вела себя с сыном скованно, но его к Глебу ревновала, говорила, что он проводит в больнице больше времени, чем с ней, а ей нужно его внимание.
Через неделю Ильич пригласил Романа к себе в кабинет, он, оказывается, заведующий отделением, под чай долго и с применением научных терминов объяснял состояние мальчика. Получалось, они обратились ко врачам едва ли не в последний момент, далее без вмешательства процесс атрофии мышечной ткани принял бы необратимый характер, к тому же у мальчи- ка повреждена кость и образовался нарост, мешающий её нор- мальному росту и выполнению опорно-двигательных функций. Глебу предстояла операция не из легких.
* * *
Роман и Полина подали заявление в загс, в этот же день он позвонил риэлтору, дочери знакомого, она занималась организацией покупки его квартиры, Оксана проявила себя честным человеком, насколько это возможно в такой профес- сии, процесс продажи двух квартир и покупки одной боль- шой пошёл.
За всеми этими делами Роман и не заметил, как измени- лась его жизнь. Ведь он, поняв точно ещё в начале двухты- сячных, что его Родина усилиями переродившейся верхушки Власти снова и теперь, вероятнее всего, уже окончательно подпала под власть богатых, целенаправленно уходил от ак- тивной жизни. Правда, когда его выбрали профоргом цеха, а потом и членом комбинатовской комиссии по заключению
колдоговора, он в меру сил старался не допускать ухудшения положения рабочих. Там он воочию увидел процесс переро- ждения профсоюзных лидеров, их явное желание оставаться как можно дольше при непыльной, но хорошо оплачиваемой должности. Но страшнее оказалось равнодушие рабочих, они на словах его поддерживали, но подвигнуть
