«Мрази, мрази, фашисты проклятые. А где же народ, поче- му он не поднимается на свою защиту? Ведь это Одесса – го- род-герой!? Неужто стерпят? Неужели не понимают люди, што их ужасом приводят к покорности?»
Ненависть родилась, черным сгустком легла в сердце, она не рассосётся, будет лежать и поддавливать сердечную мышцу, ждать момента, выплеска. Это не противоестественная нена- висть, переродившаяся от греховности человеческой из при- сущей божественной природе человека нетерпимости к греху и порокам, а именно естественная, сущностная, изначальная, активно не принимающая сатанинское зло. И она выплеснется только на источник зла.
У него впервые мелькнула мысль о том, что ему придётся поехать туда, на Украину, воевать с нечистью. В сорок пятом фашизм мы не добили, не выжгли огнём эту заразу, союзнички не дали. Они держали его полузадушенным, чтобы самим не пострадать нечаянно, держали для нужного момента войны с Россией, и вот сейчас он явно настаёт.
«Может, хоть сейчас, после этих страшных событий на Украине, в Донбассе-то уже тоже начинает литься кровь, народ русский поймет, наконец, што жить только ради пуза и счёта в банке нельзя, это дорога в пропасть? У нас в России тоже полно одурманенных людей, и майдан на Красной площади вовсе не плод моего воспаленного сознания».
Полина встала позже, Роман уже несколько успокоился. Она зашла в большую комнату, где он сидел и думал, осторожно присела к нему на подлокотник кресла, привычно взъерошила ему волосы.
- Не слышу поздравлений и никаких приготовлений к празднику не вижу. В чем дело, Рома?
Роман поймал её руку, ему показалось совершенно неумест- ным сейчас даже думать о каком-то застолье. Он ещё и вспом- нил, что в его день рождения тоже пролилась большая кровь на Украине, случайно ли такое совпадение.
- Поля, в Одессе бандеровцы сожгли десятки людей заживо.
- Да?
Ему показалось, что она восприняла эту жуткую новость совершенно равнодушно, заговорил громче и эмоциональнее.
- Ты только послушай! Загнали сотни людей в Дом про- фсоюзов и закидали окна бутылками с зажигательной сме-
сью! А потом тех, кто выпрыгивал, добивали подручными средствами.
А она ещё в игривом настроении и снова хотела поворо- шить его кудри.
- Да перестань ты! Там люди русские погибли, а ты?
Она начала обижаться. – А чё я? Я их воскрешу, што ли? Да и какие русские там погибли? Хохлы меж собой грызутся, мы-то причём?
Роман кричал: – Чё ты несёшь?! Как это причём?! Щас про- молчим, завтра они наш
