- пантеры. Стыдно теперь на улицу выйти. Знаешь, Рома, ты правильно делаешь, што отказываешься от моей дочки, тигрица она самая настоящая.
Роман не мог сдержать улыбки, слушая печальную повесть товарища.
- Ну, прости, Толя, я не ожидал такого поворота.
- А-а, ладно, переживем. Знаешь, што обидно, я ни сном ни духом о бабах, а получил. Может, и вправду найти себе зазнобу, штоб не обидно было. Тебе-то хорошо, выбирай, кого хочешь. Кстати, она приходила, бабенка-то эта?
- Да она и сейчас у меня.
- Настырная, знать, понравился ты ей шибко. Чё, жить с ней будешь?
- Не знаю, всё не так просто.
- Смотри, не обожгись, это чёртово племя непредсказуемо. Разговаривая, Толян оделся, а Роман переоделся, их ящики почти рядом. Время было ещё раннее, работяги только начина-
ли подтягиваться в мойку.
Раскомандировка проводилась в основном корпусе цеха, в помещении механиков, раньше они здесь были одни, сейчас же, после неоднократных сокращений, именуемых для маскиров- ки оптимизацией, к ним согнали слесарей крановой службы и смазчиков.
Раскомандировку проводил мастер механиков Молова- тов Борис Олегович, полный лысеющий мужчина с постоянно торчащим хохолком из остатков русых волос на узкой голове. Мужик он неплохой, незлобивый, но затюканный начальником цеха и разными комиссиями до степени начала распада челове- ческой личности.
Дело в том, что после того, как разодрали на куски гигант- скую общенародную собственность Советского Союза, хозяева
«кусков» находятся в состоянии непроходящего страха, память об октябре семнадцатого года никогда не даст им спать спокой- но, но жить сладко хочется так сильно, что они мирятся с этим
страхом. Но и научились многому капиталисты с тех пор. И поняли, что главное – не дать рабочим объединиться. Они вы- работали целую систему мер, которые дезориентируют трудя- щихся в жизненном пространстве. Сокращение тоже входит в эту систему, точнее, даже не столько само сокращение, сколько угроза его, она бьёт по психике работяги даже сильнее. Очень хорошо помогают мероприятия по охране труда и технике безо- пасности, доведенные до абсурда и постоянно контролируемые многочисленными комиссиями, они тоже стали инструментом давления на рабочий персонал.
Мастера, как нижнее звено управленцев, обязаны неу- коснительно выполнять волю собственников, иначе сами будут выброшены за забор.
Свирепые нормы капиталистической морали ломают лю- дей, они становятся бездушными исполнителями, но доброе на- чало заложено в каждом человеке и постоянное подавление его как раз и приводит к распаду личности.
Большую часть раскомандировки Борис Олегович читал инструкции и сообщения. В одном из них говорилось о контор- ской работнице комбината в
