— Нет, Марина, спасибо за предложение, но у меня девушка есть и жена дома.
— Ну и что, мало ли кто у кого есть. У меня тело хорошее и титьки не висят, ты же видишь, я не рожала. Да я с тебя денег не возьму, не думай, просто хочу, презерватив имеется.
— Нет, не будем, не обижайся, я не настроен.
— Ладно, тогда замяли, а очень жаль, под таким мужиком я бы постонала.
Высадил Марину на том же месте, где и посадил. По объездной дороге в нескольких местах стояли нахохленные женщины.
Семёна пришлось крепко трясти, когда подъехал к его дому, не просыпался.
Сергей вытащил из машины неочухавшего директора, брезгливо заметив, что брюки пассажира мокры.
«Стой, размазня. Я кому сказал» — когда пьяный попытался прилечь на асфальт у подъезда. За рукав и воротник довёл до квартирной двери, позвонил и сказал: «Я завтра утром заеду за тобой, попробуй только похмелиться».
Утром на долгие звонки никто не отворил. «Загулял видать, козёл. Пофиг ему работа, мужики и я, если он так начал гудеть, хреново дело будет. Материалов хватит на пару дней работы, а потом встанем».
Четыре дня директора не было, Сергей одолжился деньгами у Тонзина и за эти дни привёз от Мефодьича в разобранном виде стол и скамью. Алексей придирчив, но изделия ему понравились. Мебель выгрузили в гараж – склад, свою огромную японскую машину Тонзин оставил незапертой возле сторожки. Он просил Сергея съездить и заказать сразу десять столов и двадцать скамеек, деньги даёт сразу на всё и пусть Сергей рассчитывается с изготовителем по мере готовности. Партиями вывозит, за привоз деньги тоже даёт.
Возвратились к иномарке.
— Лёша, ты не боишься? Машина открыта, мало ли чего.
Деньги меняют людей, когда на «восьмёрке» рулил, улыбался просто и открыто, оскал матёрого волчары при обладании иномаркой.
— Если чего, надёжные ребята все гаражи перевернут кверху днищем и сильно плохо кому-то будет.
— Ну-ну, растёшь и крутеешь, как Эльбрус.
— А как ты думал, жизнь такая.
Тонзин достал из бардачка шлакоблочной толщины пачку пятисоток, перетянутую резинкой и холёные пальцы, не знавшие физического труда, затанцевали на купюрах мастерски ловко, отделил часть, протянул: «На, пересчитывай, ровно тридцать пять тысяч, тут и на бензин и на вывоз».
— Ловко ты с ними управляешься, я так не могу, обойдусь без пересчёта, мы же друг другу доверяем.
— Серёга, скажи честно, завидно было, когда такую пачку денег увидал?
