— Ну гляди, обманешь, я тебя подвергну остракизму.
Нет у Сергея зла, да и как можно злиться на вынырнувшую из водоворота мокрую, испуганную мышку.
— Как это?
— Остракосы – глиняные черепки, ими в Древней Греции били провинившегося гражданина и прямо по башке, вот это и называлось подвергнуть остракизму.
— Сережа, дай мне рублей двадцать, до дома доехать и бутылку пива выпить, вечером всё верну.
— Гляди, директор, если надуешь, пеняй на себя.
Не обманул, вечером встретил трезвый, и сыновья сразу дома оказались, и деньги нашлись.
После взбултыха жидкости осадок ложится на дно, осел после этого случая и у Сергея на донышке души. Осторожность внёс в отношение к Семёну.
А директор рьяно взялся за дела, находил новых заказчиков, считал сметы, чертил эскизы павильонов.
И Сергей юлой вертелся – лето вообще время повышенного ритма жизни. С мая огород требовал мужских рук, копка, посадка, потом вечерами поливка. Всё на нём, а жене на земле трудов и того больше. Ещё надо раз в неделю привозить готовые столы со скамейками. Реже с Таней встречи, июньская поездка в Мыски бриллиантом блеснула в груде одноцветных дней – камней.
* * * * *
Июль исплакался дождями, зато огород поливать реже можно и грибы полезли из земли сорняками. Танечку возил раз несколько по грибы и по любовь на свежем воздухе, а то тоже изнудила о приевшемся гараже, где в духоте неприятно чмокают голые тела
Последняя декада оставалась вершинному месяцу лета, когда он сменил ненастное настроение и выпустил на чистое небушко полыхающее светило. А для маленького производственного коллектива зримо густилось грозовьё. Так хорошо работали, все довольны, заработки приличные. Семён само трудолюбие, у Сергея осадок было начал рассасываться. И вдруг пропал директор где-то в приземном тумане, день, три, пять, нет его. Сергей Прокопьевичу звонит, посылает на его пейджер сообщения и никак не может встретиться. Сынов Семеновых всё же прихватил на шестой день, утром пораньше.
— Здорово, хлопцы.
_ Здравствуйте.
— Где батя ваш.
Какой-то ответил: — «А мы откуда знаем? Он дома не ночует».
— А где он может быть?
— А нам почём знать?
Без надежды: «Он деньги вам для меня не оставлял»?
— Да нет, конечно.
— Слушайте ребята, я вас не пойму. У меня такое впечатление, что он вам безразличен.
