— Знаете, Сергей, если бы вы его убили где-нибудь в лесу и закопали, мы бы вам всю жизнь благодарны были.
Оглобля по башке так не бьёт, как слова сыновьи о родителе хряснули. Что можно ответить или возразить? Ничего, и ушёл молча Сергей. Довёл детей своим поведением, но раньше вроде у них, на его взгляд, были нормальные отношения? Такое чтобы сказать, степень доведения должна быть выше какого-то предела. Парни не здоровы психически? Оба? За немало прожитых лет Сергей не слыхивал из уст детей такое о родивших их. Ладно, пусть сами разбираются в своих чувствах.
Отзвонился наконец отец – основатель фирмы, пешком Сергей пошёл вечером к нему. Прокопьевич молча слушал возбуждённого Сергея, оглаживал холимую бороду, ворочал выпуклыми очами.
— Прокопьевич, ты знаешь, где искать его?
Долгонько тянулась пауза.
«Ладно, поехали, найдём».
На новой и модной «девятке» Прокопьевич летел ночью по разбитому мосту через Томь за сотню на спидометре и трясло меньше, чем при шестидесяти. Тёмноподъездная девятиэтажка в Заводском районе. Грозяще скрипит лифт до верхнего этажа, в лохмотьях обивки дверь, Прокопьевич стучит.
Открыл пьяный старик, босой и в полуспущенном трико: «О, Прокопьич, заходь, заходь, а это кто с тобой. Э-э, ты куда, рожа незнакомая».
Сергей растопыренной левой ладонью охватил щетинистое лицо и оттолкнул. Шёл за широкой спиной по плохо освещённым комнатам, кто-то у телевизора сидит, дальше, резкий запах кошачьей мочи, дальше, последняя. Диван, впритирку журнальный столик с бутылками, объедками, закусками, окурками, бра на стене. Семён на диване клубочком свёрнут в одних трусах. На полу в халате с распахнутыми полами, як казачина на бараньем тулупе и разбросав ноги прямо посередь хутора после проигранной схватки с полуведёрной брагиной, дородная женщина так же вольготно разместилась.
На этом сравнение кончается, ибо казак лёживал обычно в шароварах и с обнажённой волосатой грудью, а женщина в трусах и две груди свесились на стороны от мясистого тела. Нет, сходство ещё одно – оба мертвецки пьяны, один в Сергеевом воображении, другая – реально. Прокопьевич подошёл к дивану:
— Ну, вот он, во всей красе. Что делать предлагаешь? Грузить в машину?
— И куда мы его?
— А к тебе в гараж, у тебя там погреб есть, вот и посади его туда, для просыпу.
— Думаешь, поможет?
— Должно.
— Тогда кантуем и грузим.
Собирали одежду, одевали куклоподобного Семёна в четыре руки, он пытался мыкать отдельными звуками.
