Где Таня, где Вовка с Таней, весь мир где? Нет и не надо, есть солнышко, вода и он, смотрящий в осьмушку глаза, а хватает вполне.
* * * * *
Встреча с сестрой естественным ходом развернулось в большое застолье. Не был здесь Сергей годов не мало, за что и повинился перед Лизой. А она его не признала поначалу по причине слабеющего зрения. По родству сестра двоюродная, а годами чуть не ровесница матери покойной.
Окраина городка, улица по антуражу сельская, с заборами, штакетником палисадников и брёвнами вместо лавочек у домов. Машину поставили у калитки. Сергей идёт первым — смотри-ка, всё та же деревянная вертушка запирает изнутри калитку, — за ним вся компания.
Лизавета встретила на крыльце, в окно высмотрела. Такое многолюдство, притом на машине, в диво тихой улочке. В домашнем платье, полная и седая, волосы стянуты в узел на затылке, подслеповато щурилась на шагающих по доскам тротуара людей.
— Вы к кому будете, люди добрые? Ай, не ошиблись ли?
Сергей встал на первую ступеньку.
— Лиза, дорогая ты моя сестра, здравствуй.
Короткое «ох», стремление присесть и мгновенный наплыв слёз в отцветшие глаза. Сергей свободной от пакета рукой успел придержать за талию.
— Серёженька, ты ли? Уже не чаяла тебя увидеть.
— Я, Лиза, я, вот вырвался в гости к тебе. Принимаешь гостей?
— Ну конечно, проходите.
Заходили, гости знакомились, располагались, потом, на кухне в процессе приготовления снеди, Лиза улучила момент безлюдства вокруг, спросила:
— Серёжа, а Лена твоя отчего же ни приехала с тобой?
— На работе она, сегодня будний день, это у меня ненормированный.
— Прости, а кто же эта молодая Таня? Тебе она кем доводится?
— Любовницей доводится, Лиза.
— Ой, грех — то какой, Сергей.
— Всё понимаю, Лиза и осознаю, но это моя отдушина, иначе я задохнусь в этой смрадной жизни. Прими как есть.
— Ладно, Серёжа, ты поступаешь, тебе и отвечать, но гляди, кабы тебя не вынесло в эту отдушину.
— Вот именно, за всё отвечу сам и удержусь не вынесет.
Лысый, усато – бородатый мужичок невесть откуда появился, волоча по полу одну ногу и неся перед грудью руку с повисшей кистью, прошёл к столу, здоровой взял стопку, больная пробороздила по одежде и повисла. Влил глотком в скошенный одним углом рот. «С па-па-рие-е-здом, да-ря-дядька Серё-рё-рё».
