Мораль победила.
Вторая половина октября и уже не в начале. Снег еще не лег, сыро и холодно. Иван уходит в отпуск и по такому случаю сегодня, в пятницу, он «проставляется» литряком.
После парной и мойки посидели в раздевалке, она же при необходимости малый банкетный зал.
Иван, к удивлению всех, почти не пил, так, пару раз грамм по сто за компанию. Они с Толей решили катануться по своим злачным местам, а туда пьяным ехать – деньги на ветер выбросить.
Иван еще раньше предлагал съездить, Анатолий отказался, тогда меж ними и произошел серьезный разговор.
Они шли с работы пешком, Толя был без машины, остановились у перекрестка.
Анатолий дорогой рассказал товарищу о своих приключениях. Иван слушал не перебивая, не комментируя.
У перекрестка, пока переждали поток машин, сказал раздумчиво:
— Да, странная какая-то ситуация. Мне не доводилось так попадать. Но вот зачем ты от Зинки отказался, зачем прятался от нее? Да хрен бы с ней, с мамой ихней, но дочки-то при чем? А эта Зина, говоришь, вообще девочка-конфеточка и сама просится, а ты отказался. Не узнаю тебя, ты иногда бываешь непонятным.
— А хочешь, я тебя туда отвезу, а? – Иван взбросил кверху лохматые брови.
— Хм, это надо подумать.
— А че думать, поехали, там будут рады, ты работящий, они таких любят, будешь трех огуливать и по хозяйству пахать.
— У меня свое есть. Ты, пожалуй, прав, есть в них что-то ненормальное, чуется какая-то чертовщина.
Закурил, обмозговывая, — Не, не хочу я с такими связываться. Хотя такие молодки, прям жаль.
— Вот то-то и страшно, што молодки – малолетки, а воспитаны извращенно, для них вполне норма спать со взрослыми мужиками. Ладно, это их заботы. А вот для нас лично вырисовывается очень поганая перспектива – пользоваться развращенными обществом неопытными в жизни девушками. Седня ей шестнадцать лет, завтра четырнадцать, так ведь можно дойти и до девочек детсадовского возраста, стать педофилами. Если пойти на такое, то душа треснет напополам и эта трещина будет истекать гноем до самой смерти.
— Ты загнул, до детсада не надо.
— А где граница допустимого? Семнадцатилетние у меня были, щас шестнадцати, я привыкаю, я себя оправдываю. Но я не хочу быть растлителем малолетних, я с этим жить не смогу! Дай сигарету.
Иван опять задумался, долго молчал, Анатолий нервно всасывал дым.
— Ты такие серьезные вопросы всегда поднимаешь, а стоит ли? Во многом ты прав, а я просто об этом не думаю. Но мы-то с тобой воспитаны нормально и не докатимся до педофильства.
