Иван хмыкнул неопределенно.
— Ну ты как, оклемался?
— Получше.
— Тогда вперед и до упора.
* * *
Шофер «дежурки» отвез вечером другого дня изготовленные знаки последнего упокоения на кладбище, Иван поехал с ним, Толя на своей машине, Ольга с Маньшей ждали его у сторожки.
Мужики установили памятник, пока без фотографии, собрали оградку.
Ольга с дочерью на травяном взлобке гоношили поминальное угощенье.
Хорошее место последнего приюта досталось Леночке, на некрутом угоре, в непрочес заросшем веселенькой мелкой травкой и доступном солнышку. Немного в стороне молодой тополишко шевелил ветвями, соседи по вечному покою достались ей тоже все молодые, с фотографий на ближних памятниках улыбались люди во цвете лет. Хорошо ей здесь будет.
Уселись. Иван поднял пластмассовый стаканчик с водкой, Толя поднял с газировкой.
— Давайте помянем Лену, пусть земля ей будет пухом и царствие ей небесное.
Выпили, закусывали сыром, колбасой, закурили. Маня тоже потянулась к пачке Ивана, он воспринял это нормально, даже дал прикурить.
Вероятно, сказалось нервное возбуждение, и хмелеть начали быстро.
Не успев толком прижить первую порцию алкоголя, Иван налил по второй из литровой бутылки. Маня не отставила стаканчик. Выпили по второй, Иван сразу опять закурил.
— Оля, расскажи, как это случилось.
Мать сидела почти в той же позе, что и Лена при последней встрече, поправила рукой подол юбки.
— Да я сама знаю со слов следователя. Она крутилась на объездной, ее там видели девки, какие-то молодняки на иномарке сняли ее, а на другой день ее нашли около Кругленького с топором в голове.
— А этих отморозков не поймали?
— Пока нет, да и искать-то вряд ли шибко будут, мало ли девок с объездной убивают и топят.
— А за че ее могли убить?
— Да кто их знает? Может, денег стало жалко, а, может, и Ленка че брякнула не по теме. Она же иногда бывала заводная, а молодняки щас никого не боятся. Наливай лучше.
Маня снова потянула свой стаканчик, вот тут Анатолий не вытерпел.
— Ну ты-то куда тянешься, тебе-то зачем это? Оля, скажи дочери.
Ольга уже открывала рот на подносимую посудинку, но снизошла, маленько подвернула лицо к дочери.
— Маньша, все, хватит, мала еще пить как взрослые.
